Я служу народу. Поняла для себя, что должна дарить людям праздник. День рождения в узком кругу — это хорошо, но со своим зрителем ещё лучше. Считаю своим зрителем всех, кто приходит на мои выступления, поэтому хочу сделать им подарок. Ну и, конечно, устроить праздник, прежде всего, для себя.

Почти каждый год. Это стало традицией. Я не делаю этого раньше или позже. После 23 февраля наступает время 8 Марта — это уже другой праздник. Поэтому выступаю именно в день своего рождения.

Это был мой первый сольный концерт. Он состоялся в 1997 году в Чувашской государственной филармонии. Я очень волновалась, но всё-таки решилась на этот шаг. К сожалению, не помню, каким был концерт. Тогда не существовало смартфонов, но сохранились некоторые кадры с видеосъёмки. Сейчас, когда я пересматриваю их, мне становится немного смешно.

В 1996 году я окончила Нижегородскую консерваторию и вернулась в Чебоксары. Тогда зарплату не платили полгода. Я уже работала в Чувашской государственной филармонии в ансамбле «Чăваш Ен». Мне дали комнату в общежитии, которое принадлежало Министерству культуры.

Благо мы жили в центре, и я ходила на работу пешком. Также повезло, что я родом из района, где всегда была картошка и мясо. Единственный дедушка, который тогда ещё был жив, получал пенсию. Когда зарплату не выплачивали, мы всей семьёй жили на одну его пенсию. На неё мы покупали сахар и соль, а всё остальное выращивали сами. К сожалению, это было обыденностью и знакомо многим людям, заставшим время перестройки.

Однажды я вышла из общежития и увидела народных и заслуженных артистов, продающих на рынке. Когда я училась в школе, смотрела на них с таким восхищением. А теперь, проходя мимо них, я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Я не могла репетировать в тот день, весь день ревела.

Я думала бросить профессию, у меня был сильный спад. Не знаю,как я удержалась. Многие мои однокурсники ушли из профессии,потому что удержаться было нереально. Я думала о том,что будет со мной в будущем. Чувствовала неуважение и страх.

Любовь к работе — это то,что я чувствую каждый день. Столько лет я отдала музыке, закончив музыкальное училище и консерваторию. Я понимаю, как много сил и времени тратят артисты.

Мои родители, дедушка и бабушка верили в меня. Для них это было престижно — видеть, как я поступаю в консерваторию. Конкурс был очень большим. Чтобы стать артистом, нужно быть немного безумным. Артист должен быть голодным до своего дела. Наверное, во мне этого было много, и это помогло не сдаться.

Сегодня я с уверенностью могу сказать, что люблю свою работу и благодарна судьбе за то, что состоялась. Я получаю полное удовольствие от своей профессии, получаю признание. Есть много талантливых артистов, но в моей природе — деревенская закваска. Я носитель языка, люблю фольклор и народное пение, уважаю наши традиции и историю.

Мои родители вложили в меня дисциплину и работоспособность. Это помогает мне в профессии, где многие таланты распыляются и не могут собраться. Но артисту нужно идти вперёд и доказывать.

У чувашей много русскоязычных слушателей, и аудитория большая, когда они поют на русском. Когда я начинала, только деревенские слушатели воспринимали чувашские песни. Городские были равнодушны. Но чувашская эстрада существовала. Сейчас, благодаря поддержке, чувашская музыка расцветает. Я хочу, чтобы чувашскую песню услышали во всём мире. Раньше к нашей культуре относились предвзято, но теперь я с благодарностью могу сказать, что её ценят.

В последнее время я даже перестала петь русские песни. До этого у меня был большой русский репертуар, но теперь меня просят петь только чувашские песни. Это мой собственный репертуар, который дорого стоит. Он греет мою душу.

Конечно, не хотелось. Когда мы уезжали из деревни, народные песни казались чем-то невостребованным. Мы привыкли, что их поют за столом бабушки и дедушки, но в городе это выглядело стрёмно. Однако круг профессионалов, которые обучались этому искусству, ценил его. Но это был совсем маленький круг.

По центральному телевидению активно показывали Пугачёву и Ротару, и у меня в голове заложилось, что именно этот жанр позволяет достичь успеха. Когда я поступила в музыкальное училище, я от природы обладала ядрёным народным голосом, возможно, даже фольклорным. Мой акцент и диалект верховых чувашей выделяли меня.

Помню, как я пела: «Осень, ты на грусть мою похожа. Осень...». Профессор Станислав Алексеевич Кондратьев, услышав меня, чуть не упал со стула. Он попросил меня спеть народную песню, но я отказалась, потому что казалось стыдным такое петь. Он уговаривал меня, спрашивая, что поёт моя бабушка. Мы с ней часто пели вместе. Я исполнила песню, которую она знала.

Так я начала учиться народному пению. В музыкальном училище в 1988 году не было ни эстрадного, ни фольклорного отделения, только вокальное. И в Чувашии в целом до перестройки развивалось только академическое пение. Многие наши чувашские композиторы учились в Москве и привезли оттуда эту школу. Но эстрады и школы народного пения не существовало.

Меня учили как народную певицу, и я оказалась единственной с «народным» голосом в группе. Остальные студенты пели оперу и арии, а я не понимала, что от меня хотят. У меня не было подготовки, и я не разбиралась в жанрах. Только после второго курса я поняла, чего от меня ждут. Также мне постоянно ставили двойки на первом и втором курсе, я не могла писать «угадайки» и не разбиралась в композиторах и стилях. Теория музыки и сольфеджио казались мне чем-то далёким. Два года меня «ломали», и затем, наконец, что-то раскрылось. А в консерваторию я уже осознанно поступила именно на сольное народное пение.

Когда я вернулась в республику, то сразу заметила, что в больших городах, особенно в Нижнем Новгороде, народное творчество очень развито. Там было много баянистов и музыкантов, исполнителей, которые занимаются народным пением. А в Чебоксарах в тот момент оркестр народных инструментов расформировали. Филармония тоже потеряла свой небольшой народный ансамбль. Не было денег на содержание музыкантов, и мы перешли на минуса.

В таких условиях возникла идея стилизовать и аранжировать народные песни, чтобы осовременить их звучание. С этого всё и началось.

Рано, да. Когда меня пригласили преподавать, я ещё сама не научилась петь. У меня был опыт исполнительства, я что-то умела. Благодаря Куракову Льву Пантелеймоновичу открыли факультет искусств в Чувашском государственном университете, начался набор преподавателей. И дирижёр Бажоров Валерий Афанасьевич пригласил меня. Так всё и началось.

Когда я впервые пришла на занятия, у меня было всего два студента, и самая первая студентка была на шесть лет старше меня. Она окончила музыкальное училище и была очень серьёзной, я даже побаивалась её. Я приходила в класс, а она уже сидела там. Она тоже не доверяла молодому педагогу, ведь была старше и опытнее. А я была маленькой и худенькой, и меня саму даже путали со студенткой, не выдавали ключи на вахте. Студентам приходилось доказывать, что я правда их преподаватель.

Я не могу разделить эти два аспекта своей жизни. Никогда не думала, что стану педагогом, но теперь я влюблена в свою профессию. Работать с молодёжью — огромное удовольствие. Передавать знания и опыт — это просто потрясающе. Мы работаем вместе, и это, по-моему, здорово. Кстати, многие великие певцы, особенно оперные, начинают преподавать к пятидесяти годам, когда у них уже есть богатый опыт.

Преподавание и концертная деятельность — это великое дело. В спорте это играющий тренер, и для студентов это очень важно. Я беру их с собой на сольные концерты, и они получают опыт, работая со мной. Беру их на бэк-вокал, и они участвуют в моих концертах. Для них это отличная возможность практиковаться вместе со мной и наблюдать за всеми процессами.

Уровень чувашской эстрады действительно неплохой. Чувашский народ очень голосистый, у него большой потенциал. И мне приятно, что молодые артисты поют на чувашском языке. Они стараются, собирают залы и очень много работают.

Конечно, не хватает образования. Некоторые из них думают: зачем учиться, если можно просто выйти на сцену? Но есть артисты, которые действительно выступают на достойном уровне.

Чувашская эстрада стала более профессиональной. Манера, одежда и аранжировки стали более качественными. Артисты стараются. Особенно за последние пять лет, когда правительство начало поддерживать чувашскую песню и народное творчество, это сразу стало заметно.

Да, к сожалению, есть. В 70–80-е годы наша эстрада была на высоте, даже выше татарской. С началом перестройки, вероятно, что-то пошло не так. Сейчас мы постепенно нагоняем упущенное, и я верю, что у нас всё получится. Сейчас мы постепенно нагоняем упущенное, и я верю, что у нас всё получится.

Уже около десяти лет в Татарстане проводится фестиваль «Ветер перемен», где эстрадные песни исполняются с участием симфонического оркестра. Эстрада — это массовое направление, которое должно быть на высоком уровне. Поэтому выбор Татарстана в пользу эксперимента с симфонической и эстрадной музыкой был правильным.

Я хочу, чтобы в Чувашии также появился фестиваль, где чувашские песни исполнялись бы с участием симфонического и народного оркестров. У нас есть песни, композиторы и исполнители, и мы должны показать, на что способен наш регион.

На эту тему можно долго спорить. Я человек старой закалки, и поэтому мне иногда сложно разобраться в современном мире. Молодёжь сегодня говорит: «Нам не нужно учиться, у нас есть голос, мы выступим». Я же, имея многолетний опыт, утверждаю: нужно учиться. И теперь я не знаю, где правда, а где нет.

Есть продюсеры, которые находят талантливых артистов и работают над ними. Эти артисты могут состояться благодаря поддержке команды, которая их раскручивает. Но в Чувашской Республике многие артисты появляются на сцене всего на два-три года, максимум на пять. Они сами себя строят, без продюсеров и других специалистов, насколько им позволяют силы.

Но я точно знаю, что классическое образование помогает мне в работе. Помимо голоса, мы проходили разные предметы, которые помогают в становлении.

Культура — это основа всего. Когда у тебя есть вокальная техника и ты работаешь без продюсеров, образование становится особенно важным. Я знаю традицию, историю и композиторов, что помогает мне создавать интересные аранжировки.

Я стараюсь следить за новыми тенденциями и слушать современных певцов. Я не придумываю что-то новое, а копирую лучшее. Люди во всём мире учатся друг у друга. У меня есть песни для разных аудиторий. Есть серьёзные композиции для правительственных концертов, есть песни для простых концертов. Есть акустический концерт, где я исполняю произведения чувашских композиторов прошлого века. Это целина, полная материала.

Образование помогает мне работать с композиторами и понимать их творчество. Без него я не смогла бы погрузиться в эту тему. Многие артисты в Чувашской Республике поют то, что нравится народу. Я же стараюсь не подстраиваться под аудиторию. Когда я показываю готовую песню своей семье, мой супруг, не музыкант, говорит: «Эту песню никто не будет слушать, она слишком тяжёлая». Но я не могу подстраиваться под ожидания. Я работаю так, как подсказывает душа.

Для чувашской эстрады мало своих профессиональных композиторов. Артисты сами пишут песни. Некоторые исполнители занимаются плагиатом, берут готовые минусовки из интернета и добавляют чувашский текст. Не хотят вкладываться в свою работу, хотят лишь зарабатывать на ней.

Один раз так можно сделать. Если песня оригинальная и качественная, её можно попробовать использовать для мероприятий как кавер. И хорошие примеры есть.

Однако есть и другие примеры, когда песни выдают за оригинальные, хотя они такими не являются. Это вызывает недоумение и разочарование и среди слушателей.

Поступающих стало мало.

Раньше наши композиторы имели контракты и жили хорошо. После перестройки эта система рухнула, и теперь ничего нет.

В сфере культуры наблюдается острая нехватка музыкантов. Недавно прошла стратегическая сессия в Институте культуры. На встрече присутствовало всё правительство и представители Министерства культуры. Они тоже осознают проблему.

Почему так происходит? Мы пришли к выводу, что нужна система подготовки музыкантов: музыкальная школа, музыкальное училище и Институт культуры. К сожалению, самые талантливые выпускники уезжают в другие города. Как их удержать? Необходимо, чтобы педагоги получали достойную зарплату, а студенты оставались в наших оркестрах.

Проблема ещё и в том, что многие талантливые музыканты уходят из профессии. У нас даже баянисты вымерли. Возникает вопрос с зарплатами. Как молодёжь пойдёт на такую работу? Возможно, только мы, люди с опытом и званиями, продолжаем работать в этой сфере.

В музыке язык не нужен. Здесь важен тембр голоса, подача, эмоции, теплота. В поэзии язык необходим, ведь мы читаем текст. Музыка же — это нечто большее. Мне не нужен язык, чтобы наслаждаться музыкой. Я слушаю её всей душой, даже когда это просто вибрация.

Даже в Китае, где я выступала, люди были в восторге, независимо от того, понимали ли они язык или нет. Слова здесь излишни.

Я ездила в Китай на фестивали и конкурсы, от севера до юга — Пекин, Шанхай, Циндао и другие города. Там живут невероятно талантливые и трудолюбивые люди. При этом у них высокая конкуренция и жёсткая дисциплина.

На последнем фестивале «Золотая площадь» в Циндао участвовало более двух тысяч человек. Я заметила, что наши фольклорные коллективы часто выглядят расхлябанными и на сцене, и за кулисами.

А китайские участники — маленькие и большие — поражают дисциплиной. Они могут стоять неподвижно час, не разговаривая.

Когда я была членом жюри, мне особенно бросилась в глаза эта дисциплина. Я вспомнила своё детство, когда нас воспитывали в такой же строгости. Теперь я отвыкла от этого, но вижу, что мои студенты не всегда следят за внешним видом и своей дисциплиной. Этому важно научиться перед тем, как начать петь.

Музыка Китая похожа на чувашскую, с использованием пентатоники. Китайцы поют высокими голосами. Я спела китайскую народную песню «Жасмин» и была приятно удивлена реакцией слушателей. Мне даже не пришлось ставить голос или акценты.

Интересно, что китайцы знают все русские народные песни! Однажды мы сидели за столом, и они начали петь, а я даже не знала слов русской песни. Но я похожа внешне на китайку, и они подтверждают: «Ой, вы своя».

Огромное спасибо Артёму Чубукову, который был идейным вдохновителем выставки на ВДНХ в 2023 году. Она проходила целых восемь месяцев. Он занимался всем процессом, от начала до конца. Хотя я не знаю всех деталей его работы, могу сказать, что он был вовлечён во все аспекты.

Летом 2022 года, когда мы готовились к выставке, он пришёл в наш класс и сказал: «Всенациональные республики будут выставляться, но мы должны удивить. Я решил использовать песню». Я ответила: «Хорошо, нет проблем». Он добавил, что кроме меня никого не видит для этой роли. Ему хотелось, чтобы в песне участвовали и молодые поколения, и представители старшего поколения.

Артёму хотелось, чтобы песня была посвящена Чувашии от имени матери и дочери. Я сказала, что могу только петь, но он предложил мне сочинять идеи. В команду также пригласили Дмитрия Тетеля, композитора и дирижёра с симфоническим оркестром. Его родители — военные музыканты, и он имеет глубокие знания в музыке. Дмитрий много гастролировал и видел мир. Это повлияло на его музыку, которая звучит очень широко и глубоко.

Когда мы начали работать над песней, я поняла, что это будет что-то особенное. Я, как чувашка, почувствовала, что музыка отражает моё мышление и звучание. А когда человек много путешествует, это влияет на его творчество. Даже если бы другие композиторы написали песню о казаках, она не звучала бы так же ново и интересно.

Дмитрий — молодой композитор с уникальным менталитетом и звучанием. Он придумал крутую песню, которая стала настоящим хитом. Я сама не сочиняла текст, но направляла процесс.

У нас было восемнадцать вариантов аранжировки и столько же вариантов текста. Мы долго обсуждали, какие из них лучше. В итоге окончательный вариант был выбран после прослушивания министром культуры Светланой Анатольевной Каликовой и Главой Республики.

Первое исполнение песни состоялось на ВДНХ 1 декабря 2023 года. Это было очень трогательно. Песня шла на сцене целых восемь месяцев. Я даже не верила, что она будет такой успешной. Это была командная работа, и я благодарна всем участникам. Эта песня дала мне толчок к созданию новых молодёжных направлений.

У меня дома уже есть небольшой музей виниловых пластинок чувашских и русских композиторов. Когда я училась в консерватории, мне приходилось их искать. Сейчас же это доступно.

Когда моя дочь предложила выпустить винил, я с радостью согласилась. Я даже не ожидала, что это будет так интересно. Теперь у меня на полке рядом с моей пластинкой стоят также виниловые пластинки с хоровыми произведениями нашего композитора Фёдорова и рэпера Карандаша. Я поставила три пластинки рядом и поняла, какая это история. Разные жанры, направления. Это очень круто!

Однажды мне подарили петуха. Настоящего. Его вынесли на сцену в мешке. Мы тогда были на концерте. Я спросила: «Не могли бы подождать до конца?». Мы не знали, что с ним делать. Это было в Чандрово в 2003 году. У них стоял большой двухъярусный сейф, и нам пришлось спрятать петуха туда. 

Дарили грибы, ягоды, даже целый мешок огурцов. Наш народ очень щедрый, хлебосольный. Это самые лучшие подарки! А уж про самогон я вообще молчу.

Родителей уже нет, наш дом мы в конце концов продали родственникам. Каждый год я приезжаю в родную деревню Бреняши в Шумерлинском районе, особенно летом. Здесь до сих пор висят качели на дубе, которые строил мой дед, их ремонтируют, поддерживают. Для меня это отдушина.

Особенно когда на Троицу приезжаю, если я туда не поднялась и не покаталась на этих качелях, это уже значит, я зря приехала. Даже рилс сняла этим летом об этом месте. И мои одноклассники, кто не смог приехать, написали: «Боже мой, спасибо, что ты это всё отсняла». И у нас, говорят, слёзы текут.

Качели — это молодость. Раньше, когда было грустно или не хотелось учить уроки, бежала в лес, пела и кричала. В 6 утра коров вывыдешь и начнёшь песню орать. Мама говорила: «Ну ты перестань петь, уже соседи смеются». Тогда микрофонов не было, и у нас были сильные голоса, но сейчас их становится всё меньше.

Это троица. Потому что собираются все близкие. Раньше я этого не понимала, но с годами осознала ценность. Мне хочется ездить, видеться с родней. Я начинаю дорожить каждым моментом и людьми вокруг.

Раньше я могла отказываться от приглашений, говоря: «Ай, некогда». Но теперь я никогда не отказываю, особенно когда зовут на родину на какое-то мероприятие. Если у меня нет важных дел, я всё бросаю и еду.

Каждый концерт уникален. Иногда в зале царит мёртвая тишина, но зрители могут подпевать популярным песням. Здорово, когда зал вместе с тобой поёт хиты. Это признак популярности: твою песню поют люди.

Но есть и акустические концерты композиторов, где звучат знакомые мелодии. Их невозможно петь хором, поэтому в зале тишина. Но даже такая тишина ценится. Это тоже своего рода достижение.

Я уверена, что ещё не всё спела. Но уже очень много сделала.