В мире современного искусства, где часто царят сложные концепции, иногда не хватает чего-то простого и понятного абсолютно каждому. Антонина Антонычева создаёт именно такие работы — с помощью простых линий, тёплых красок и искреннего сердца. Она воплощает в своих картинах воспоминания детства, любовь к природе и веру в Бога. Создаёт образы, которые трогают и вдохновляют многих окружающих.

Мы побеседовали с Антониной о творчестве как способе духовной поддержки, о влиянии православия на её жизнь, о том, почему ИИ никогда не заменит художника, и о многом-многом другом.

Владислав Былинкин
Антонина, как вы начали заниматься иллюстрацией?
Я окончила ЧГПУ по специальности «Дизайн» и сразу поняла, что творческая деятельность станет частью моей жизни. Однако со временем, работая над заказами в сфере продуктового дизайна, я разочаровалась в выбранном направлении. Тогда я решила заглянуть внутрь себя и обнаружила ту самую маленькую Тоню, поняла, что нужно просто рисовать. Это был 2021 год. А в 2022 я ввязалась в челлендж 365, и после этого всё изменилось.
Челлендж рисовать каждый день?
Каждый день я рисовала картинку. Даже когда не хотелось и казалось, что иллюстрации — не моё. Я была просто должна. Были моменты, когда хотелось отказаться, но сейчас понимаю, что это был лучший челлендж, в который я ввязывалась.

Так иллюстрация стала частью каждого моего дня в течение года. На страницах в соцсетях появлялись публикации, с ними приходили подписчики, люди очень подбадривали. Под конец года сформировалось осознание «нужности» моего творчества для других.
Сразу начали с иллюстраций на христианский мотив?
Да, мне хотелось передать в своих рисунках жизнь храма. Сначала я изображала храм и церковную утварь. Хотела, чтобы мои работы были полезны для тех, кто мало знает о православии, и пробуждали к нему интерес. Несколько месяцев я придерживалась только христианских мотивов, но летом начала чаще рисовать цветы.

Забавно, что сейчас в моих работах эти две темы переплетаются. Но уже не в иллюстрациях, а в пространстве на холстах и не только.
Можно ли сказать, что это либо и есть, либо очень похоже на миссионерство?
Миссионерство — это громко сказано, ведь настоящие миссионеры преодолевали очень тяжелый путь.

Я хочу делиться добром и светом, потому что сама когда-то была потерянной и понимаю, каково это. Поэтому я стараюсь вдохновлять окружающих, хотя порой это нелегко.
А можете рассказать, как вы сами пришли к Богу?
Этот рассказ очень личный, но я с радостью поделюсь некоторыми фрагментами своего пути.

Сначала Бог посылал мне знаки, хотя у меня и было скверное отношение к РПЦ. Он случайнейшими случайностями подкидывал мне книги. Сначала про каких-то уличных хулиганов (а я как раз такой была), которые благодаря вере пришли к достойной жизни. Затем книгу «Современный патерик» — сборник рассказов о церковной жизни в шутливой форме. Меня привлекла обложка, похожая на стиль Макса Фрая, которого я тогда читала. Это были действительно забавные совпадения.

Потом в моей жизни появились любовь, замужество и дети. Без веры здесь было не обойтись. Мы обвенчались по желанию моего отца, за что я ему очень благодарна, хотя тогда я была настроена крайне негативно. А когда у нас появились дети и мы переживали их болезни, я окончательно убедилась, что без Бога не справлюсь.
Правда были похожи на уличного хулигана?
Был период, когда я разочаровалась в мире, почувствовала всю его неидеальность. Это ощущение переросло в безразличие, и я ничего не хотела делать, особенно что-то хорошее. Казалось, что проще смириться и просто идти ко дну. Это и означало в моём понимании «быть хулиганкой». Признаться в чем-то конкретном сложно, поэтому выражусь только так.
Что можете сказать о православии в Чувашии?
Когда-то я видела храмы только снаружи и не понимала их назначения. Но теперь осознаю, что каждый человек уникален и значим. Всё в этом мире взаимосвязано.

Я не во многих храмах была прихожанкой, но знаете, сколько у нас много удивительных людей. Например, отец Михаил, настоятель храма в честь Божьей Матери Скоропослушницы. Он курирует Красный Крест и по профессии врач. Его история напоминает мне о Святом Луке Крымском, который тоже был врачом.

Отец Василий Паскье, француз из Свято-Троицкого мужского монастыря, стал для меня открытием. Я узнала о его пути через книгу, которую мне опять же случайно подарили. Она была частью федерального проекта, и шанс наткнуться именно на его историю, на мой взгляд, был невероятно мал. Теперь, когда я слушаю его на службе, понимаю, сколько он преодолел и сколько оставил позади. Это невероятно сложно, но он здесь, и я слушаю его. Это вдохновляет.

Таких людей много, но не все осознают, что церковь — источник добра, а таинства, совершаемые в ней, меняют нас. Я не хочу углубляться в сложные темы, но хочу, чтобы люди открывали свои сердца Богу. Психологи важны, но иногда есть боль, которую может исцелить только один Главный Доктор Сердец.
Вам хотелось бы поучаствовать в росписи храма?
Это другой уровень. Только для иконописцев и монументалистов. Я же больше по книгам, но хочу продвигать чувашских авторов и их творчество.

Сегодня важно говорить о каждом человеке. Каждый из нас — носитель культурного кода, отражающего реальность, в которой мы живём. Это то, чего не может дать искусственный интеллект, который так часто используется в наше время.
Как хотели бы продвигать чувашских авторов?
Мы запустили проект «Штрихсен Лавкки» — галерею чувашских авторов. Я активно продвигала его на ЧЭФ-2025 как базу авторов, готовых к работе. Сейчас это особенно актуально, потому что работы, созданные ИИ, могут быть неточными. В историческом контексте это станет проблемой, если наши дети будут ориентироваться на такой визуальный опыт.
Сможет ли ИИ заменить художников?
Искусственный интеллект не сможет заменить художника, пока зрители будут ценить человеческое творчество и послание, которое стоит за его работой. ИИ — это полезный инструмент, он экономит время и удобен в использовании, но не может заменить человеческое творчество. Даже если ИИ создаёт невероятные произведения, они всё равно остаются искусственными и не задерживаются надолго в памяти людей.

Однако если наступит время, когда человечество будет радоваться только сгенерированным образам, как это может произойти у поколения «альфа», то нас ждёт беда. Поэтому важно, чтобы мы осознавали ценность восприятия наших детей и создавали для них качественные визуальные образы. Это требует воспитания и больших усилий.
Вы сказали, что больше по книгам. Как вы пришли к написанию книги «День, когда мама была маленькой. В деревне»?
Была огромная потребность излить свою боль. Скучала по деревне, дом наш продали. Я окунулась в детские воспоминания, и тут понеслось. Сначала текст. Благодаря подписчикам прошла обучение в школе МИФ. Потом скорее делала картинки. Это было очень сложно. 2023: «Шевле», книга и проект «Мама-предприниматель», на котором я рисовала иллюстрации прямо во время живых лекций. Смешно вспоминать.

В итоге книгу отпечатала через краудфандинговую площадку. Собрала бюджет, нашла людей, которым книга была интересна. Вот два года спустя книгу купило издательство, и теперь она продаётся на маркетплейсах. Я просто в шоке, что такое могло со мной произойти. Но как вышло.

Тут только в очередной раз говорю, что всё благодаря Богу...
А название деревни?
Чирш-Сирма Урмарского района. В книге нет её конкретного упоминания, как вообще нет имён. Мне хотелось создать для читателя портал в прошлое, поэтому я собрала попурри из главных воспоминаний жизни в деревне.
Книгу писали в том числе для своих детей?
Да, мне хотелось рассказать своим детям, что такое коромысло, описать деревенский туалет в чарующей форме. Вроде получилось.

Вы многодетная мать, насколько сложно совмещать воспитание детей и работу над проектами?

Ужасно сложно. Но благодаря Богу и помощи мужа это получается. Вообще мой муж — это 90% моего успеха, мне с ним очень повезло. Он очень заботливый отец, не все мужчины бывают так участливы в воспитании детей.
Как появилась команда иллюстраторов «Штрихи»? 
Всё началось в 2023 году, когда нам удалось запустить «Шевле», где мы объединили всех творческих людей под одной крышей. «Шевле» прошёл, а иллюстрация из моего сердечка нет, и я хотела ещё чего-то подобного. Я начала организовывать встречи для совместных зарисовок. На одной из них появилась Галя Зуева, которая предложила создать иллюстрированные карты. Мы начали искать единомышленников, и к нам присоединилась Настя Колесникова. Когда нас стало трое, мы поняли, что это уже команда. Но сначала нужно было придумать название. Мы потратили несколько созвонов, чтобы его придумать.

После полугода совместной работы мы выпустили карты. Затем, спустя длительную паузу (я родила третьего малыша), мы встретили Дашу Степанову. Она стала движущей силой наших живых встреч. И так началось наше творческое путешествие.
Можете рассказать о создании «Шевле»?
Первый фестиваль «Шевле» прошёл в 2023 году. Идея возникла как шутка в фонде имени Ани Чижовой, где я часто помогала. Мне не хватало «Strawberry», но я понимала, что после 2022 года нужно ориентироваться на культурный код региона. Хотелось собрать всех самых-самых в одном месте летом.

В 2022-м мы с фондом работали над книгой Жени Константинова, подопечного фонда. В процессе я сдружилась с фандрайзерами, и у нас родилась идея провести фестиваль. Я давно сотрудничаю с фондом. Сначала передавала вещи для особенных детей, потом стала куратором мастер-классов для мам. Искала мастеров для творческих занятий в хосписе. Но пришёл ковид. Работу пришлось приостановить. От фонда поступали только запросы по части дизайна, которые медленно перетекли сначала в книгу, а потом и в целый фестиваль. Удивительный путь!

«Шевле» — крупный фестиваль, и я горжусь этим. Это значит, что мы нашли ключ к помощи. Больше всего мне нравится инклюзия! Когда подопечные фонда и гости фестиваля одного возраста вместе радуются музыке, природе и искусству — это потрясающе.

Я рада, что была частью начала. Все средства от фестиваля идут на помощь тяжелобольным детям в Чувашии и Марий Эл. Там нет такой поддержки, поэтому мы помогаем двум республикам. Это чувашское сияние добра.
В «Strawberry fields» вы ведь тоже были среди организаторов?
В «Strawberry» я курировала площадку маркета. Мне было ценно создавать этот проект, он был большой частью меня. Оттого, наверное, было особенно тоскливо, что фестиваль приостановился.
Может быть, и он вернётся, ведь это более стихийная история, у которой была и остается своя аудитория.
Есть ли у вас любимый чувашский художник?
Я неимоверно восхищаюсь Виктором Бритвиным как иллюстратором. Да и Виталий Петрович, который Праски Витти, тоже нравится. Но это, знаете, не по стилю, а по любви к делу. Я когда осознаю, что с этими людьми хожу по одним дорогам того же города, это вдохновляет.
А не чувашский любимый художник?
Российского уровня — Лев Токмаков, а если международного уровня — Адольфо Серра. Это, конечно, иллюстраторы.
Есть ли любимый чувашский праздник?
Мои корни больше русские. Хоть все родные и жители Чувашии до прапрадедов. Как-то не передалось прям это чувашское. Но помню, как в деревне Акатуй отмечали, было весело в стороне понаблюдать на это веселье, которое проходило в поле.
Главный православный праздник для вас?
Конечно, это Пасха. Победа над смертью и просто витающая в воздухе светлая радость, даже неделю спустя после праздника.
Любимое место в Чувашии?
Всё вблизи Волги и каждый овраг. Это прям вся сила Чувашии внутри. Особенно овраги. Вы походите по ним, спуститесь, поднимитесь, оглядитесь и впитайте этот небесный простор. Ну просто кайф!
Чего стоит ждать от вас в ближайшем будущем?
Хочется создавать классные мероприятия для иллюстраторов. Но это очень энергозатратно и сильно зависит не только от меня.
Со своей стороны буду двигать свою студию автопортрета, делая интересные проекты внутри неё. Хочу выпустить в этом году ещё одну книжку свою. Текст есть, нужно доделать иллюстрации и оформить.
Как мать и жена стараться больше балансировать внутри.

Это планы, но, как говорится, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Поэтому будем смотреть, что получится.